Эксперты оценили углеродную нагрузку для России от «поворота на Восток»

Переориентация российского экспорта в страны Азии и Ближнего Востока потребует адаптации к разнообразным региональным требованиям, в том числе к ESG-повестке («экология, социальная политика, управление»), говорится в исследовании Kept (бывшая KPMG), проведенном по заказу ESG-Альянса (доклад есть у РБК). По оценке авторов, издержки российских экспортеров от ужесточающегося углеродного регулирования в этих государствах могут составить $875 млн в среднем за год.

На долю Азиатско-Тихоокеанского региона, Ближнего Востока и ЮАР в 2021 году приходилась почти треть всего российского экспорта — 29%, или $143,6 млрд, и в последние семь лет она планомерно росла, указывают авторы исследования. В число крупнейших торговых партнеров России входят КНР, Индия и Турция, куда поставляются главным образом нефть, драгоценные и полудрагоценные камни, черные металлы.

В дальнейшем, на фоне введенных ограничений со стороны Евросоюза, значимость этой группы стран с точки зрения российской внешней торговли будет расти, прогнозирует руководитель группы операционных рисков и устойчивого развития Kept Игорь Коротецкий. С ним согласен директор центра конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ Георгий Остапкович: по его оценке, экспорт России в Азиатский регион будет ежегодно увеличиваться на 10–20% в предстоящие годы. Однако полностью перенаправить на Восток экспортные поставки, ранее шедшие в Европу, вряд ли получится, так как у каждой страны есть свой максимум потребления и запасов, полагает эксперт.

Компании, которые уже начали работать на восточном направлении, выяснили, что местные контрагенты серьезно продвинулись в плане запроса на устойчивость: многие страны имеют собственную ESG-повестку, активно внедряют практики «зеленого» финансирования, а требования ряда восточных фондовых бирж к ESG-аспектам и раскрытию нефинансовой информации порой более жесткие, чем на Западе, говорится в исследовании. Регуляторное поле устойчивого развития совершенствуют 93% исследуемых стран.

С учетом этого среднегодовые издержки от углеродного регулирования российского экспорта в страны Азии и Ближнего Востока (а именно Китай, Турцию, Индию, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Израиль, Гонконг, Малайзию) могут составить порядка $875 млн, оценили аналитики Kept. Наибольшие потери будут приходиться на Турцию ($377 млн) и Китай ($305 млн), что в сумме составляет около 80% всех дополнительных трат. Среди российского бизнеса самые крупные издержки понесет отрасль черной металлургии ($500 млн), производители удобрений ($156 млн) и нефтяной сектор ($106 млн).

РБК направил запрос в Минэкономразвития, которое отвечает за развитие ESG в России.

ESG-трансформация Китая находится на подъеме, отмечается в исследовании. В стране разработан план по достижению пика выбросов парниковых газов к 2030 году, а к 2060-му — углеродной нейтральности (выделение углекислого газа равно его поглощению). На период до 2025 года приоритетными направлениями считаются снижение энергоемкости на 13,5% за счет увеличения мощности атомной энергетики на 20 ГВт, рост доли экологически чистых источников энергии до 72%, обеспечение на 70% собственных потребностей в ключевом сырье, технологиях и продукции.

В 2021 году в Китае запустили национальную систему торговли выбросами China ETS. Сейчас она покрывает сектор энергетики, но в ближайшем будущем в нее войдут нефтехимическая и химическая отрасли, производство стали, цветных металлов, стройматериалов, целлюлозно-бумажное производство и авиация. Кроме того, Министерство экологии и окружающей среды Китая ежегодно публикует перечень «ключевых загрязнителей». Компании из данного списка в обязательном порядке должны раскрывать экологическую информацию, в том числе о выбросах загрязняющих веществ, парниковых газах и мерах по контролю загрязнения, говорится в исследовании.

Развивается и «зеленое» финансирование: власти страны выпустили руководство по созданию «зеленой» финансовой системы. Основной целью в нем обозначено стимулирование больших объемов социального (или частного) капитала для инвестирования в «зеленые» секторы при одновременном ограничении инвестиций в добывающие. С 2021 года в стране появилась общая с Евросоюзом таксономия «зеленых» проектов.

Турция в отличие от Китая находится в начале пути ESG-трансформации, указывают авторы исследования. Однако она запланировала достижение углеродной нейтральности даже раньше — к 2053 году. К 2030-му Турция собирается на 21% сократить выбросы парниковых газов и увеличить производство электричества за счет солнечной энергии до 10 ГВт. Кроме того, в 2023 году будет введена первая в Турции АЭС мощностью 4,8 ГВт, которая будет обеспечивать 10% энергопотребления страны. Углеродный налог и система торговли выбросами в стране отсутствуют.

«Зеленое» финансирование в Турции тоже находится на этапе становления. Как правило, профильные инициативы сосредоточены на инвестициях в возобновляемые источники энергии и финансируются за счет банковских кредитов. Их объем по состоянию на конец 2020 года составлял $8 млрд (40% от объема выданных кредитов всему энергетическому сектору).

Россия запланировала достижение углеродной нейтральности к 2060 году и не планирует пересматривать эти цели, заявлял в начале июня специальный представитель президента по вопросам климата Руслан Эдельгериев. По его словам, выход из Парижского соглашения также не обсуждается.

Традиционно ЕС являлся ключевым партнером России с точки зрения товарооборота: в 2021 году на страны Евросоюза пришлось около 38% общего объема российского экспорта. Еще до введения жестких санкций Евросоюз предложил внедрить углеродный налог (CBAM) — платежи с европейских импортеров углеродоемкой продукции, такой как удобрения, черные металлы, алюминий, пластмассы. Объем импорта из России, потенциально подпадающего под CBAM, оценивался в €8,5 млрд.

Санкции делают неактуальным углеродный налог в некоторой части российского экспорта: ряд российских компаний (например, «Северсталь») приостановили экспорт в Европу из-за санкций (в данном случае против бизнесмена Алексея Мордашова), также Евросоюз запретил ввоз из России определенных товаров, например угля, железа и стали.

«На текущий момент ограничения в торговле со стороны ЕС делают затруднительным экспорт в ЕС ряда российских товаров. По этой причине СВАМ в первую очередь будет воздействовать на игроков, которые занимают высвобождающиеся от российских товаров ниши, соответственно, российские товары замещают часть объемов на рынках АТР и Ближнего Востока. Очевидно, что это будет снижать долю экспорта в ЕС и увеличивать значимость экспорта РФ в АТР и другие страны, которые не вводили торговых ограничений в отношении продукции из России», — говорит Коротецкий.

С одной стороны, эта ситуация создает определенные возможности, поскольку углеродное регулирование в этих странах в целом менее жесткое по сравнению с ЕС и другими западными рынками, рассуждает эксперт Kept. «В то же время мы прогнозируем, что введение CBAM, изменение торговых потоков и большая подверженность других стран издержкам от его введения спровоцируют принятие похожих механизмов в других странах — партнерах России в попытке перераспределить данные издержки со странами-экспортерами», — добавил Коротецкий. «Определить вероятность и сроки формирования широкой коалиции стран, желающих ввести пограничный корректирующий углеродный налог, невозможно, но если такой налог будет введен, то это может максимально негативно сказаться на росте экономики и благосостоянии граждан России», — указывал Всемирный банк в декабре 2021 года и рекомендовал России полноценное участие в совместных международных действиях по борьбе с изменением климата (например, через введение национальной платы за углеродные выбросы).

Сейчас введение углеродного регулирования для стран Азии — это в первую очередь «зеркальный» ответ на европейское регулирование: многие азиатские компании являются экспортерами, и наличие собственного регулирования снижает соответствующие дополнительные сборы на целевых рынках, а также создает паритетные требования к импорту из Европы, прокомментировал РБК Сергей Заборов из российской «Мак-Кинзи и Компания Сиайэс» (был руководителем направления ESG в российской «дочке» американской McKinsey, которая недавно ушла из страны). Однако страны Азии сейчас находятся на этапе становления углеродного регулирования, отмечает он.

«Если бы уже в 2022 году, согласно некоторым прогнозам, до 50% экспорта из России в Европу было бы переориентировано на Азию, то, по предварительным оценкам, если бы углеродное регулирование было идентично и в Азии, и в Европе, дополнительные затраты по российскому экспорту составили бы порядка $3,8 млрд», — рассказал Заборов. Впрочем, реальная величина будет гораздо ниже приведенных оценок, так как скорость внедрения углеродного регулирования в Азии пока невысока, добавил эксперт.

Авторы
Теги

Источник: www.rbc.ru

Оцените статью
Поделиться с друзьями
NEWS-RUS.RU
Добавить комментарий